Джек пожал плечами:

— Это его проблемы, Кимберли. Мы свое решение приняли.

Они поставили подушки на попа. Джек настроил радио на станцию, транслирующую музыку, и слегка приглушил звук. Они откинулись на подушки, обнялись.

— Я тебе практически ничего не рассказывал о своем деде. Только говорил, что наша исходная фамилия — Лерер, а не Лир. Lehrer по-немецки — учитель. Так вот, мой дед был профессором богооткровенной религии. Он интеллектуал в полном смысле этого слова, умнейший человек.

Дед был известным раввином. Хотя он приехал в Америку относительно молодым, люди приходили к нему с вопросами об иудейских обычаях и следовали его советам. Дед был высокообразованным человеком, Кимберли. Германию он покинул в 1888 году, потому что, согласно прусским законам, подлежал призыву в армию. Жить под дамокловым мечом дед не захотел. Можешь представить себе иудейского профессора и рабби рядовым армейского взвода? Дед не смог. И оставил дом и родину. А в Америке довольно-таки безболезненно стал, как он сам себя называет, старьевщиком.

— Сборщиком утиля, — предложила свой вариант Кимберли.

— Старьевщиком. Работу по специальности в этой стране он найти не смог. Не говорил по-английски. Вот и стал старьевщиком, поначалу возил обычную тачку. Но заработал очень много денег. Теперь мой отец продолжает его дело.

— Разделывает суда, — уточнила Кимберли. — Мой отец выяснял, кто такой Эрих Лир.

Джек кивнул.

— Разделывает суда. Это означает, что он продает железный лом не килограммами, а тысячами тонн. Когда мой дед выходил на пенсию, этические соображения окончательно разошлись с бизнесом. Среди прочего мой отец активный противник профсоюзов. Как и Генри Форд, он нанимает бандитов.

— Я… черт побери, Джек, ты отвлекаешь меня. Как я могу говорить о чем-то серьезном, если твой «молодец» стоит, словно корабельная мачта.

Джек улыбнулся, когда Кимберли потянулась к его пенису, сжала рукой, наклонилась и коротко, любовно чмокнула.