В одном, для моих родителей, говорилось: «Спасибо за то, что воспитали меня. Понимаю, вам пришлось нелегко, но на детство свое я пожаловаться не могу. Не переживайте о моей смерти; что случилось, то и случилось». В другом, для Джилли, было: «Не лей слезы — получи деньги и весело погуляй на них. PS: 500 фунтов тебе на то, чтобы ты сходила на следующую вечеринку нашей роты и от души оторвалась на ней. PPS: Я тебя люблю». Еще одно письмо было для маленькой Кэти, которое Ино должен был ей передать, когда она вырастет, и в нем говорилось: «Я всегда тебя любил и всегда буду любить». В письме самому Ино, которому предстояло стать моим душеприказчиком, говорилось: «Козел, если ты что-нибудь напортачишь, я явлюсь с того света и буду тебя донимать».

Как-то вечером часов в семь меня и Винса, еще одного командира отделения, вызвали к командиру роты. Тот пил чай с ротным старшиной.

— У нас есть для вас одна задача, — сказал командир, протягивая нам по кружке чая. — Будете работать вместе. Командиром будет Энди, Винс у него зам. Совещание завтра утром в 8.00. Жду вас здесь. Обязательно предупредите своих людей. Пару дней можете еще отдыхать спокойно.

Моих ребят эта новость обрадовала. Помимо всего прочего, это означало конец нервотрепки бесконечного стояния в очередях к единственным двум имеющимся в наличии раковинам и двум очкам в сортире. В полевой обстановке запах чистой одежды и чистого тела может спугнуть живность, что, в свою очередь, выдаст местонахождение солдата, поэтому за два дня перед выступлением нужно прекращать мыться и заботиться о том, чтобы вся одежда была ношеной.

Ребята разошлись кто куда, а я отправился смотреть последний выпуск новостей Си-эн-эн. Несколько иракских «СКАДов» упало на Тель-Авив, ранив по крайней мере двадцать четыре человека из числа мирных жителей. Ракеты попали в жилые кварталы, и я, глядя на кадры с многоквартирными башнями и детьми в пижамах, внезапно вспомнил Пекхэм и свое собственное детство. В ту ночь, положив голову на подушку, я как-то незаметно для себя стал вспоминать все свои старые призраки, думать о своих родителях и еще о многом том, о чем я уже очень давно не думал.