Мы старались изо всех сил понять, о чем говорит Пит, но уже пятнадцати минут напряжения оказывалось слишком много. Кто-то задал ему совершенно безобидный вопрос, но Пит так завелся, что стал говорить еще быстрее. Посыпались новые вопросы, и порочный круг замкнулся. В конце концов мы решили между собой, что если рюкзак со снаряжением собран удобно, то он и останется удобным. Мы не собирались отрабатывать приемы еды и питья, которые демонстрировал нам Пит, потому что в этом случае нам не нужно было отрабатывать приемы хождения в сортир по большой и по малой нужде — а это уже было слишком сложно для таких, как мы. В конце концов Пит заявил нам, когда занятие превратилось в полный хаос, что в его жизни этот день выдался не самым плодотворным — или что-то в таком духе.

Нам выдали авиационные очки-«консервы», и мы насладились мгновениями в духе рекламы знаменитых очков «Фостер Грант», поджидая у ангара кого-нибудь, а затем выскакивая из засады с очками на глазах, как в телевизионных роликах.

Еще нас заставляли принимать таблетки, которые якобы должны были защищать от нервно-паралитических веществ, однако вскоре мы наотрез от них отказались, поскольку прошел слух, что они делают мужчин импотентами.

— Брехня, — заверил нас через пару дней старшина. — Я только что отоварился с помощью правой руки.

Мы смотрели выпуски новостей Си-эн-эн и обсуждали различные сценарии развития событий.

По нашим прикидкам, операции, в которых нас собирались использовать, не должны были иметь четких параметров. Разумеется, из этого вовсе не следовало, что мы могли просто разгуливать за линией фронта и взрывать линии электропередачи и вообще все, что нам вздумается. Мы являемся частью стратегического назначения, поэтому наши действия на территории, занятой противником, могут иметь серьезные последствия.