— Ты же знаешь, что Меллер каждый раз приходит в ярость, когда я предваряю его заключение, и, отдавая ему должное, только он может дать окончательный ответ на твой вопрос, но я все же скажу… Нет. На теле я не увидел связанных с сексом травм. По правде говоря, мы не нашли никаких следов насилия, кроме странгуляционной борозды на шее. На одежде мы тоже ничего не обнаружили.

— Спасибо, Хольгер, — сказал Фабель. — Не сомневаюсь, вы должным образом изучите чернила и бумагу.

— Да. Я уже пытался найти водяные знаки. Безрезультатно. Я смогу сообщить тебе вид бумаги, ее вес и все такое прочее, но на то, чтобы определить ее изготовителя, потребуется время. — Браунер задумчиво поцокал языком и сказал: — У меня почему-то создается впечатление, что мы имеем дело с типовым образцом — продуктом, так сказать, массового производства, а это означает, что место производства нам не найти.

— Это также означает, что наш приятель заранее продумал, как лучше замести следы, — со вздохом произнес Фабель, хлопнул Браунера по плечу и продолжил: — Прошу, Хольгер, сделай все, что можешь. Пока ты будешь работать с носителем информации, я займусь посланием… Не мог бы ты заказать несколько фотокопий с трехкратным увеличением и прислать их нам в Комиссию?

— Без проблем, Йен.

— А я позабочусь о том, чтобы тебе переслали результаты вскрытия… — Фабель был знаком с крутыми манерами доктора Меллера, и, кроме того, ему было известно об особой неприязни патологоанатома к главе службы экспертов. — С надеждой на то, что ты сможешь углядеть в них нечто такое, что просмотрели мы все.

Вернувшись в рабочее помещение Комиссии по расследованию убийств, Фабель задержался у стола Анны Вольф и продиктовал ей имя и адрес, указанные в записке. Улыбку словно смыло с лица Анны.

— Убитая?

— Как раз это я и попрошу тебя выяснить, — мрачно произнес Фабель. — Убийца вложил ей в руку письмо. В нем указано имя жертвы.