Будто бы все жители города бесследно исчезли. Остались только мы с Беловым. Мрачные безлюдные улицы, пустые молчаливые дома. Настежь распахнутые двери магазинов. Бери задарма что пожелаешь, но нам почему-то ничего не хочется. Саня молчит, в глазах грусть и усталость. У меня на душе муторно, тоскливо. Хочется упасть на четвереньки да завыть по-волчьи. Позади слышатся мерные тяжелые шаги. Я резко оборачиваюсь. Никого. Однако шаги приближаются. Мне делается не по себе, тело покрывается пупырышками озноба.

«Саня! – кричу я. – Осторожнее!!!»

Он не отвечает. Внезапно, прямо из воздуха, перед нами возникает женщина в белом. Черты лица смутные, неопределенные. Она внимательно разглядывает меня, потом Сашку. Словно выбирает. Затем протягивает руку Белову и уводит по упавшему с неба широкому лучу света. Я остаюсь в полном одиночестве. Такое ощущение, будто Саню я больше никогда не увижу. Из глаз текут слезы, из груди вырывается отчаянный хриплый вопль.

Я просыпаюсь в холодном поту. Часы показывают половину восьмого утра. Не до конца опомнившись от кошмара, механически набираю номер на сотовом телефоне.

– Да, – после нескольких гудков доносится из трубки раздраженный голос Белова.

– Это я, Витя.

– Чего в такую рань?

Резонный вопрос, а ответить нечего. Бормочу какую-то несуразицу.

– Допился, – констатирует Белов. – Сказал же вчера русским языком, заеду за тобой в одиннадцать. Имей совесть! Дай поспать человеку!

В трубке слышатся короткие гудки.

Н-да, крыша

Гм-да! Патриотизмом здесь даже не пахнет. Авторы фильма усердно пытаются заставить зрителя жалеть «бедненьких» чеченцев. Не добились вы, господа, данной цели. Мне жалко лишь девочку, наверняка погибшую при бомбардировке селения. Рядовой Жилин – обычный лох с ослиными ушами. Вояка, твою мать! Впрочем, виноват не он, а те, кто гнал на убой необученных салабонов. А вот прапорщик, талантливо сыгранный Олегом Меньшиковым, вызывает у меня искреннюю симпатию. Настоящий солдат! Не даст пощады врагу, но и сам ее не попросит. Чехов