Как и его люди. Элиот всегда верил, что его люди так же чувствительны и красивы, как его розы. И тоже с шипами.

Но иногда даже лучших своих питомцев приходится уничтожать.

Он остановился, рассматривая красную, почти малиновую розу. Казалось, ее окунули в кровь. Изысканно.

Он смотрел на розу, о которой говорил с Сколом в Денвере. Голубая.

Нахмурившись, Элиот взглянул на часы. Около полуночи. Снаружи стояла сухая и холодная погода — как всегда в апрельскую ночь. Но в теплице было тепло и влажно. Даже жарко, и он вспотел, ибо был в черном жилете и пиджаке.

Он поджал губы и нахмурил узкий лоб. Что-то не так. Час назад ему сообщили, что операция провалилась. Сол жив, его не смогли убрать. Команда не успела унести тело человека, который должен был убить Сола до появления спецотдела полиции Атлантик-Сити. Была допущена неряшливость в работе. Чтобы отвлечься, Элиот попытался представить себе лицо актера-звезды из Атлантик-Сити, если тот, войдя к себе в гримерную, увидел бы труп. Настоящий труп, а не намазанного краской каскадера из гангстерских фильмов, в которых снимается тот актер. Но как его люди могли допустить такую оплошность?

Зазвонил телефон. Особый — зеленый аппарат, специально для теплицы, стоящий на столе для цветочных горшков, рядом с черным. Всего несколько человек знали этот номер. Он надеялся, что звонил тот, кого он ждал.

Он ждал этого звонка с нетерпением, но тем не менее заставил себя не сразу подойти к телефону, который зазвонил. Прокашлявшись, он поднял трубку:

— Алло!

— Ромул, — сказал возбужденный голос. — Черный флаг. — Человек на том конце провода задержал дыхание. Элиот был уверен, что и теплица и телефон прослушивались. Ромулом был Сол. Черный флаг означал опасность — то есть над ним нависла угроза и кто-то убит.

— Дай мне свой номер, и я позвоню через пятнадцать минут, — проговорил Элиот.