— И наградой за верную службу, — сказал немец. — А еще приманкой для молодого поколения.

— Если дела пойдут так, как я надеюсь, у меня будут все эти приманки. Тем не менее, я человек осторожный. Вы со мной согласны? — спросил Шмельтцер.

— Можете ли вы гарантировать, что наших людей не перебьют в этих ваших убежищах? — спросил Лэндиш.

— Слово профессионала.

— Наказания предусмотрены?

— Безусловно.

— Согласен, — сказал англичанин. Американец и русский хранили молчание.

— Уж не кажется ли мне, что наши новые межнациональные представители придерживаются особого мнения? — спросил немец.

— В принципе я согласен и попытаюсь изыскать необходимые средства, но гарантировать сотрудничество Сталина я не могу, — ответил русский. — Он никогда не будет защищать иностранного агента на советской земле.

— Но вы обещаете никогда не причинять вреда вражескому агенту до тех пор, пока он находится в безопасном месте? Русский неохотно кивнул.

— Ну, а вы, мистер Отон?

— Что ж, я готов предоставить некоторую сумму денег, но у меня нет никакого желания, чтобы одно из таких убежищ находилось на территории США.

— Что скажут остальные? Остальные закивали.

— Нам нужно придумать пароль, — сказал Лэндиш.

— Предлагаю “Приют”, — произнес Шмельтцер.

— Не подходит, — возразил Лэндиш. — Так называется половина наших больниц.

— Я предлагаю другое название, — сказал француз. — Все мы образованные люди. Я уверен, вы помните историю одного из моих соотечественников, жившего в период раннего средневековья — Пьера Абеляра.

— Кого? — переспросил Техасец Отон. Жирар повторил имя.

— Это он пришел в церковь и нашел там убежище? — спросил Отон.

— Да.

— Хорошо, мы назовем это “убежищем”, — заключил Шмельтцер. — Итак, “Убежище Абеляра”.