– Это не смешно, Рона. Я, разумеется, имею в виду тот инцидент.

– Инцидент? – переспросила она, не поняв. Истерия, вызванная встречей с Эдвардом, уступила место безразличию. Он не мог говорить о том, о чем думала она. Инцидент? Ну конечно. Как еще Эдвард назвал бы это? И все-таки надо уточнить. Удостовериться. – Какой инцидент?

Он как будто не расслышал вопроса, что могло означать только одно: она не ошиблась. Когда он снова заговорил, его голос звучал уже тверже. Она сосредоточенно следила за движениями его губ, которые произнесли это слово.

– Я хотел поговорить с тобой до выборов, – объяснял он.

Рона смотрела поверх его плеча. Малыш, рисовавший динозавров, в радостном возбуждении тащил свой раскрытый альбом к буфету. Учительница, склонившись, взглянула на рисунок и тихо похвалила работу.

– Рона? – Голос Эдварда звенел от обиды.

– Зачем об этом вспоминать, Эдвард? Это было семнадцать лет назад, – сказала она, не глядя на него.

– Ну ты же знаешь этих газетчиков. – Теперь в его тоне появились шутливые нотки. – Они не упустят случая посплетничать о кандидате в члены парламента. – Он хохотнул. – И я не хочу, чтобы они вмешивались в твою частную жизнь.

– В мою частную жизнь!

Слова взорвались словно бомба. Компания школьников за соседним столом смущенно притихла, как бывает с детьми, когда взрослые ссорятся в их присутствии. Эдвард тоже выглядел растерянным, но он сделал над собой усилие и слабо улыбнулся. Чувство неловкости, поняла она, сменилось у него сильным раздражением. Она часто злила его. Поскольку была, по его словам, «не в меру эмоциональна».

– Мне нужно идти. – Она встала и посмотрела на часы.

– Хорошо. – Он тоже поднялся, встал рядом и твердо произнес, как будто завершение их встречи было им спланировано: – Я провожу тебя.

– Нет.

Он удивленно отступил.

– До свидания, Эдвард. И еще, Эдвард… не звони мне больше… никогда.

5

На выходе из галереи Рона толкнула дверь изо всех сил, надеясь, что она отлетит назад и треснет Эдварда прямо по самоуверенной роже. Ей самой надо было думать. Инцидент! Как он может говорить такое о Лайеме?