Она уже давно сбросила белое синелевое покрывало и простыни, розовая легкая ночная рубашка задралась до талии. Окно, хоть и открытое, было затянуто сеткой, через него не проникало ни малейшего дуновения ветерка. На полу лежали молочно-желтые полосы лунного света, похожие на тусклый отсвет уличного фонаря. Девочку разбудил шорох внизу, на кухне: отец собирался на рыбалку. Калли слышала его гулкие, уверенные шаги, которые сильно отличались от быстрой, семенящей маминой походки и нерешительной поступи Бена. Почувствовав сильное давление внизу живота, она села среди смятых простыней и мягких игрушек и сдвинула ноги, стараясь оттянуть минуту, когда придется бежать в туалет. Туалет в их доме имелся только один, и находился он на первом этаже. Почти половину комнатки, выложенной розовым кафелем, занимала старомодная ванна на белых гнутых ножках с обколотой эмалью. Калли не хотелось спускаться по скрипучим ступенькам и красться мимо кухни, где наверняка сидел отец — пил свой горький кофе и рылся в ящике с инструментами. Но по-маленькому хотелось все сильнее. Калли беспокойно ерзала на кровати и озиралась по сторонам. Несмотря на полумрак, она разглядела свои школьные принадлежности. Скоро она пойдет во второй класс! Они с мамой закупили все самое необходимое заранее. Теперь у нее самые лучшие, новенькие, еще незаточенные цветные карандаши, прозрачные обложки для тетрадей, гладкие ластики, от которых пахнет резиной. Рядом с карандашами — четыре отрывных блокнота с разноцветными обложками и коробка с фломастерами шестидесяти четырех цветов (в обязательном списке значилось двадцать четыре цвета, но мама понимала, что этого мало).

Калли любила школу, хотя для нее учеба означала не только радость. Ей нравился школьный запах — запах старых книг и мела. Идя к остановке школьного автобуса, она любила загребать новенькими туфельками палые осенние листья и слушать, как они шуршат. Учителей она тоже любила — всех до одного. Хотя Калли часто обсуждали на педсоветах и совещаниях.