— Мартин, Мартин, я вовсе не говорю, что вы или Тони что-то сделали не так, — говорю я, стараясь его успокоить. — Нет никаких оснований полагать, будто девочек похитили. Нет следов взлома и борьбы. Кроме того, пропали теннисные туфли Петры. По-вашему, похититель сначала заставил Петру обуться и только потом увел ее из дому? Так не бывает.

Мартин вздыхает:

— Извините. Просто не представляю, куда они могли пойти. Если девочек не… не похитили и их нет там, где они обычно играют, логично предположить, что они именно в лесу. Ведь Калли очень любит туда ходить и часто там бывает.

Антония кивает:

— По-моему, Бен скоро приведет их обеих. Представляю, как они подожмут хвостики, когда поймут, какая из-за них поднялась кутерьма!

В голову мне приходит мысль:

— Тони, туфли Калли тоже пропали?

— Не знаю. — Тони резко выпрямляется, не выпуская из рук запотевший стакан с холодным чаем. — Пойду проверю.

Тони поднимается на второй этаж, в комнату Калли. Мартин мелкими глотками пьет чай, ставит стакан на стол, но тут же снова хватает его, потому что не знает, куда девать руки.

На некоторое время в кухне повисает неловкое молчание. Неожиданно Мартина прорывает:

— Никогда не понимал, почему Петра и Калли так подружились. Ведь у них нет ничего общего! Калли все время молчит. Как две семилетние девочки могут играть вместе, если говорит только одна из них? — Он бросает на меня раздраженный взгляд. — Петра обычно спрашивает: «Можно нам с Калли взять по бутерброду? Для Калли только с арахисовым маслом, она не любит джем». Откуда она знает, что Калли любит или не любит, если Калли не говорит? Не понимаю. — Он качает головой.

— Родственные души, — слышится негромкий голос с лестницы. В кухню заходит Тони. В одной руке у нее ношеные теннисные туфли, в другой — такие же старые шлепанцы. — Они родственные души, — повторяет она, заметив наши недоуменные взгляды. — Каждая из них точно знает, что нужно подружке.