Шли минуты. Гриф не появлялся. Только дятел стучал где-то над головой да слышались другие мирные лесные звуки. Несмотря на жару, Калли дрожала. Она растирала предплечья, покрытые гусиной кожей. Сегодня Гриф снова выместил на ней злость, даже ненависть, и она сразу вспомнила другой день, о котором всеми силами старалась забыть. В тот день…

Декабрь, мороз. Ей четыре года. Бен убежал кататься на санках с друзьями. Мама с огромным животом варила какао. В чашку Калли она бросала белые пухлые зефирины и кубики льда, чтобы не так горячо было пить. Калли устроилась за столом, разложив перед собой бумагу и разноцветные фломастеры.

— Ну, Кэл, как назовем малышку? — спросила мама, ставя перед ней чашку с какао. — Пей осторожно, не обожгись.

Калли отложила рисование — она обводила по точкам елку, оленя и маленького, толстенького Санта-Клауса.

— Давай назовем ее Ледышкой, — ответила она, мешая в чашке тающие зефирины.

— Ледышкой? — засмеялась мама. — Какое необычное имя! Как еще?

— Кексиком, — хихикнула Калли.

— Кексик? Это второе имя?

Калли кивнула, набив рот липкой белой массой.

— Именинный торт, — добавила она. — Ледышка Кексик Именинный торт, вот как мы ее назовем!

— Славные имена, — улыбнулась мама, — только все какие-то… съедобные. Представляешь, позовешь малышку и тут же проголодаешься! Может, лучше назовем ее Лили или Эвелин? Эвелин звали мою маму.

Калли скорчила гримасу и нерешительно отпила глоток какао. Горячая сладкая жидкость обожгла горло, и Калли открыла рот и замахала перед ним ладошками.

Распахнулась дверь черного хода, на кухню ворвался клуб морозного воздуха.

— Папа! Папа вернулся! — закричала Калли. Она встала на стул, и когда отец поравнялся с ней, обхватила его руками за шею и заболтала ногами. Несмотря на то что Калли была в теплой фуфайке, она чувствовала холод, идущий от его куртки. Отец пытался утихомирить Калли: