Среди присутствующих я заметил трех штатовских знакомых Андерсена: врача Риджинальда Полански, адвоката Роджера Мальваузена и менеджера известной торговой фирмы Джона Рекстона. Согласно досье, первые двое прибыли в Россию в качестве туристов, а Рекстон – по коммерческим делам. Остальные, судя по всему, были местного разлива. Американцы выделялись среди них надменными, неприступными гусаками и буквально купались в море подхалимских улыбок и заискивающих речей на плохом английском. Меня «соотечественники» встретили приветливыми кивками, краткими приветствиями и... этим ограничились. Зато российские «друзья Америки» собрались устроить мне настоящую овацию, но были вовремя остановлены не по-женски жестким ледяным голосом Мери:

– Мистер Андерсен плохо себя чувствует. Не приставайте!

Жополизы покорно отхлынули к столам и принялись усердно жевать, по ходу запивая еду разносимыми на подносах напитками. Мы с Мери остановились в центре зала возле декоративного фонтана. Переводчица молчала (очевидно, ожидая моих указаний), а я сосредоточенно размышлял: «Кто же тут Рикки?.. Рекстон?! Полански? Мальваузен?!. Да, несомненно, кто-то из них! Не поедет же полковник на ночь глядя через весь город встречаться с нашим «правозащитником» или эспээсовцем... Те сами на брюхе приползут! Только свистни! Итак, таинственный Рикки – один из трех янки. Но почему тогда он не делает попыток пообщаться, уединиться, передать какой-нибудь предмет? Или их «свидание», как у Штирлица с женой в фильме «Семнадцать мгновений весны»? Поглазели издали друг на друга да разошлись, как в море корабли? Да нет, чушь собачья! В жизни так не бывает! Тем паче здесь, в окружении отбросов российского общества, лебезящих перед иностранцами на все лады, и шифроваться-то незачем...»

– Джин, виски, коньяк, мартини, шампанское? – спросил приблизившийся официант – жилистый мужчина с черными глазами и несколько слащавыми чертами лица.

– Отвали, голова болит, – продолжая думать о своем, небрежно отмахнулся я.