– Рашид, – хрипло донеслось в ответ. – Родной брат убитого тобой Салмана. Ты хочешь умереть, русский?!

– Не твоя печаль, – бесшабашно улыбнулся светловолосый майор. – Отвечай как мужчина: да, нет. Или ты боишься меня? Связанного, безоружного?!

– Я не боюс сто такой сабак! – яростно взревел Рашид и, немного успокоившись, добавил: – Веревка не вэру! Гнилая подсуните! Пусть будэт наручник. А отпустим ми толка три баба. Два оставым. Трахать мал-мал будэм. Я сказал! Другой вариант – нэт!

– Не торопись, Рашид, – спокойно посоветовал командир группы, – за тех двух женщин мы вернем изъятый у вас товар. В противном случае его сожгут на ваших глазах!

Полторы минуты мегафон молчал. Очевидно, дети гор лихорадочно соображали, что представляет собой большую ценность – пять килограммов героина или «два русский баба». Как и следовало ожидать, героин перевесил.

– Дагаварылыс! – гаркнул Рашид. – Наручник одэвай спэрэди. Дэржишь рукзак с товар. Прошол дэсат шагов – отпускаем три баба. Прошол двадцат – астальной. Папробуешь убэжат – перестреляем всэх! Ты понял, русский?!

– Ага, понял, – заверил блондин, разоблачаясь по пояс и стягивая с себя бронежилет.

– Ты рехнулся, Дима! – тихо сказал плечистый. – Они же тебя на куски порежут: медленно, не спеша, со вкусом. И торговаться будут так: «Через пят минут кидаем палец майора, через дэсат минут – ступню...» А при штурме однозначно убьют.

– Костя, не каркай под руку, – проворчал командир группы, аккуратно шнуруя берцы. – Отрежут – не отрежут... убьют – не убьют... Посмотрим там по обстановке! – Он сунул в левую берцовку боевой нож острием вниз, прикрыл рукоять штаниной и вытянул вперед обе руки: – Надевай «браслеты»!

С угрюмым видом плечистый застегнул на кистях товарища хромированные наручники.