— Все ясно? — спросил Борис.

— Ничего не ясно!

— Раздевайся, — проговорил он каким-то будничным голосом, будто предлагал ей отойти от окна или сесть в кресло.

— Ты что, с ума сошел?! — Катя бросилась к двери, но Борис так оттолкнул ее, что девушка, пролетев через всю комнату, по инерции упала на кровать. — Я буду кричать, — проговорила она, прекрасно понимая слабость своей угрозы.

— Давай... Кричи... И не такие кричали, — Борис, не торопясь, начал стаскивать с себя штаны. Толстый зад не позволял ему сделать это легко и быстро, но он спокойно расстегнул молнию, сбросил на пол шлепанцы. — Давай, красотка... Раздевайся. Быстрей закончим — раньше домой пойдешь.

Едва Катя закричала, Борис неожиданным ударом по лицу оборвал ее крик. И тут же, навалившись на Катю мясистым телом, так вдавил ее в мягкую кровать, что она не могла пошевелиться. Просунув руку, он нащупал ремень на ее джинсах и расстегнул пряжку. Катя изо всех сил извивалась под ним, пытаясь освободиться, зацепила рукой лампу, стоявшую на тумбочке, и зеленый плафон мелкими стеклянными брызгами рассыпался по полу. Когда она снова закричала, Борис положил на ее лицо липкую от апельсинового сока ладонь. Теперь Катя не могла не только крикнуть, но даже вздохнуть и только глазами умоляла отпустить ее.

— Хорошо, — пыхтя проговорил Борис, — дыши... Но штанишки тебе придется все-таки снять... Извини, дорогая, но сегодня мне выпало быть первопроходцем... Остальным будет легче... И дорожка протоптана, да и ты маленько успокоишься...