— Как?! Не один?!

— Трое...

— Где?

— В соседнем доме... Там дружок его живет...

— Торгаш?

— Да...

— А пошла к ним зачем?

— Заманили... — Катя впервые подняла голову и посмотрела старику в глаза. — Сказали, что день рождения... Я и зашла на минутку... Сосед все-таки... Я же рядом была, наше окно видела...

Старик смотрел на внучку остановившимся взглядом, не зная что сказать, о чем спросить и вообще как вести себя дальше. Его словно холодом обдало, он чувствовал, что в груди ворочается что-то злое, несуразное, угластое. Он начинал понимать, что отныне, вот с этой самой минуты, прежняя жизнь кончилась и пошла иная жизнь, с другими ценностями, с другими словами и поступками.

Горестная, недобрая, неожиданная. Что ждет его, что ждет Катю он не знал, не догадывался, но твердо и холодно осознавал — начался новый отсчет времени. Жизнь, когда они с Катей вместе ужинали, смотрели телевизор, перезванивались днем по телефону, когда он вечером выходил на балкон и высматривал ее, чтобы успеть вовремя вскипятить чайник, а она, показавшись в конце длинной дорожки, издали махала рукой, улыбалась и прибавляла шагу...

Все это кончилось.

И никогда уже не вернется.

Старик встал, помог Кате подняться, проводил ее в ванную, попридержал дверь, когда Катя попыталась закрыться.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Почти...

— Без глупостей?

— Не беспокойся, деда... Лишних хлопот я тебе не доставлю. Я уже дома.

— Тебя можно оставить одну? — хмуро спросил старик, глядя на Катю из-под нависших бровей.

— Конечно, деда...

— Ты в порядке? — повторил он.

Не отвечая. Катя похлопала его рукой по плечу, с неожиданной остротой ощутив сквозь рубашку суховатое, вздрагивающее тело старика.

— Не закрывайся... Поняла?

— Не буду...

— Чтобы ломиться не пришлось.

— Не придется... Иди, — и Катя закрыла за собой дверь.