— По деньгам мы договоримся, — сказал Димон.

— Ну, мое дело предупредить.

Теперь самое важное сказано, Димон крикнул официанта, седовласого величественного мужчину, похожего на английского лорда, велел принести десерт.

Пресс-конференция Николая Григорьевича Воскресенского, кандидата в мэры города, начиналась в десять утра. Дашка Шубина припарковала свою Хонду не на стоянке у предвыборного штаба, где уже приткнулось десятка полтора автомобилей, а в соседнем переулке. Она поднялась вверх, свернула за угол, остановилась возле витрины булочной и минуту разглядывала свое отражение в зеркальном стекле. Все путем. В строгом брючном костюме и кофточке с мелкими пуговичками она выглядит солидно, даже представительно. На носу очки с простыми стеклами, на плече кожаная бабья сумка, светлые Дашкины волосы не выбиваются из-под темного парика. В этом прикиде она выглядит старше своего возраста лет на пять, а то и на все десять.

У дверей трехэтажного особняка с колонами выставили пост охраны, трех мордоворотов в темных костюмах при галстуках. Парней, видимо, хорошо не проинструктировали, кого следует пускать на мероприятие, а кого заворачивать, поэтому процедура проверки документов занимала много времени. Дашка показала закатанное в пластик удостоверение корреспондента «Народной газеты», которое слепила себе за пару часов при помощи компьютера и принтера. Старший по группе свел брови на переносице. То ли название газеты ему не понравилось, то ли Дашкина физиономия.

— Чего это за газета такая? — спросил он. — Коммунистическая что ли?

— Независимая, — без запинки соврала Дашка. — А хоть бы и коммунистическая? Или вы собираетесь задушить демократию и свободу слова в отдельно взятом городе? Ну, когда придете к власти?

— Не-а, — помотал головой старший. Образ душителя свободы ему как-то не очень нравился. — Я просто спросил. И все. Аккредитация у вас есть?