– Наверное, мы слишком долго работали вместе.

– Мы вместе хорошо работали.

Это было для меня новостью. Наверное, он хотел сказать, что мы делали общее дело, несмотря на то что один из нас всегда строго придерживался правил, а другой определенно нет.

Мы отошли от памятника медсестрам и приблизились к монументу солдатам: два белых парня и один черный, все в бронзе. Подразумевалось, что они представляли разные рода войск: морских пехотинцев, пехоту и моряков, но всех одели в камуфляж, так что разобрать было трудно. Они смотрели на стену, словно читая выбитые на ней имена погибших, но как-то уж очень жутковато, потому что сами тоже казались мертвыми.

– Сначала Стена мне не понравилась, – признался Карл. – Считал, что следовало ограничиться только этими бронзовыми героическими фигурами. Ведь при всех метафорических нюансах она не что иное, как огромный надгробный камень с именами покойников. Вот что меня тревожило. А потом... потом принял. А вы как считаете?

– Я считаю, что ее надо принимать за то, что она есть, – за могилу.

– Вы никогда не испытывали вину из-за того, что остались в живых?

– Возможно, мог бы испытывать, если бы не был там. Мы можем сменить тему разговора?

– Нет. Однажды вы мне сказали, что не питаете недобрых чувств к тем, кто никогда не служил. Это правда?

– Правда. И что?

– Сказали, что вас больше раздражают те, кто был во Вьетнаме, но не выполнял долга, а унижал людей, совершал неблаговидные поступки: грабил, насиловал. Легко убивал гражданских. Это все еще так?

– Кончайте допрос.

– Хорошо. Итак, мы имеем капитана, который, судя по всему, убил младшего по званию офицера. Я хочу узнать фамилию этого капитана и фамилию убитого лейтенанта.

Я отметил, что у него не возникло вопроса "почему?" – каковы мотивы преступления? Возможно, потому, что во время войны мотивы убийств часто незначительны, нелогичны и несущественны. А может быть, потому, что это и есть причина, чтобы копаться в преступлении тридцатилетней давности. Если так, если Карл сознательно об этом не сказал, значит, и мне ни к чему заводить разговор. И я уцепился за факты.