Уолтер Форбиер нехотя протянул свою «беретту» 25-го калибра владельцу небольшого книжного магазина на бульваре Распай в Париже. Дело было ранним апрельским утром, когда под лучами сверкающего весеннего солнца раскрываются первые бутоны цветов, и ровно за четыре часа до того, как хохочущие громилы вбили его ребра в сердце.

— Нож? — спросил тощий старик в сером свитере и с двухдневной щетиной. Зубы у него были черными от вязкой массы, которую он жевал, раскатывая по губам.

— Нет, — ответил Форбиер.

— И кастет?

— Нет.

— Гранаты?

— Нет.

— Другое оружие?

— А если я владею карате, мне что — отрубить себе руки? — спросил Форбиер.

— Пожалуйста, не надо! Мы просто должны все проверить, — сказал старик. — Теперь подпишите вот здесь. — Он расстегнул пластиковую папку и вынул карточку размером три на пять дюймов. Форбиер разглядел свою собственную подпись на обороте. Старик положил карточку на прилавок — пустой стороной вверх.

— Почему у вас нет карточки с фотографией и указанием веса и роста?

— Пожалуйста, не надо! — сказал старик.

— Их больше пугает то, что я могу кого-то убить, чем то, что убить могут меня!

— Вы пушечное мясо, Уолтер Форбье. Я правильно произношу вашу фамилию?

— Что на французский манер. А надо: «Фор» и «биер». Форбиер.

Его маленький пистолет исчез под прилавком. Форбиеру захотелось схватить его и убежать. У него было такое ощущение, что он потерял в море плавки и теперь на глазах у тысяч зевак, собравшихся на берегу, ему надо пройти полпляжа к своим вещам.

— Вот и все, — сказал старик после того, как Форбиер поставил свою подпись на карточке. — Вы свободны.

— Что вы собираетесь с ним делать? — спросил Форбиер, кивнув на прилавок, под которым только что исчез его пистолет.

— Вы получите новый, когда вам разрешат.