Мерфи старался не слишком гордиться своей растущей славой открывателя библейских артефактов. На данный момент он принял участие в трех телепередачах, посвященных его работе, и привлек группу спонсоров из среды бизнесменов, которые выделили определенную сумму на финансирование исследований, а также передал в университетский музей несколько экспонатов, каковые стали притягивать в университет капиталовложения от заинтересовавшихся состоятельных меценатов.

Все это внимание вызвало зависть и гнев со стороны декана Фоллуорта. Уже и раньше многие высказывания декана казались Мерфи завуалированными антирелигиозными выпадами, но теперь Фоллуорт не собирался ничего скрывать и смягчать — он напрямую заявил, что исследования Мерфи и все то, чему он учит студентов, не являются ни серьезной наукой, ни достоверной историей.

Слышать такое от человека, самая последняя научная публикация которого, как напомнил на прошлой неделе Мерфи Лоре, называлась «Материалы для производства пуговиц на плантациях Джорджии в XVIII веке»!

Позитивная же сторона возможности вести новый курс библейской археологии и пророчеств состояла в том, что Мерфи нравился сам процесс преподавания, а дополнительное финансирование позволяло ему по-настоящему развернуться с курсом, который он в рекламном проспекте охарактеризовал как «Изучение прошлого, отыскание доказательств истинности сказанного в Библии и толкование пророчеств».

Впервые у любого студента университета независимо от его основного предмета появилась возможность посещать лекции Мерфи. Его план заключался в том, чтобы ввести в учебный процесс ряд видеоматериалов, которые не удалось показать в упомянутых телепередачах, а также комментарии к некоторым последним находкам.

Тем не менее, Мерфи не без опасений задумывался о том, сколько студентов придет на первую лекцию. Конечно, ему хотелось рассчитывать на лучшее, но нудный внутренний голос без устали повторял, как он часто это делал, когда Мерфи позволял себе задуматься над значением исследований библейских древностей для современного мира: «Ты живешь в двадцать первом веке; кого сейчас заботят все эти твои хетты в мире, существующем в ритме хип-хоп?»