Риск погибнуть бывал очень велик. Мафусаил, казалось, был не менее серьезен в садистских играх, нежели в научной обоснованности своих обещаний. И совершенно очевидно при этом обладал достаточным количеством денег, чтобы не только приобретать бесценные артефакты, но и оплачивать свои безумные идеи по втягиванию Мерфи в изощреннейшие и опаснейшие авантюры и ловушки. Неужели он и в самом деле позволит Мерфи погибнуть, если дело до того дойдет? Не единожды Мерфи слишком близко подходил к смертельной грани, но был уверен, что Мафусаил, не задумываясь, бросит его на произвол судьбы.

И все же, несмотря на два сломанных ребра, перелом запястья и большое число шрамов, Мерфи загадочным образом каждый раз удавалось остаться в живых и получить желанный приз.

Зато каковы были награды! Три из этих артефактов Мерфи не увидел бы вообще никогда в жизни, если бы не приключение, в которое вовлек его Мафусаил. Последующие лабораторные анализы подтвердили их подлинность, однако Мафусаил ни разу и словом не обмолвился о том, откуда их берет. У Мерфи возникали десятки вопросов по поводу его фантастических поисков, но когда Майкл обнародовал свои находки, никакие организации, правительственные учреждения или частные коллекционеры не заявляли о том, что у них пропала подобная вещь.

Итак, откуда бы ни получал Мафусаил сокровища, они не были похищены.

Мафусаил оставался для Мерфи тайной. Просто сказать, что это эксцентричный субъект, значило бы не сказать ничего. Вне всякого сомнения, он тоже знаток древностей, и, тем не менее, Мерфи так и не удалось выяснить, откуда он взялся и где нашел артефакты, за которые любой археолог отдал бы полжизни. Особенно загадочным казалось то, что Мафусаил не оставлял сокровища себе и не передавал в музей.

Будучи человеком принципиальным, Мерфи все-таки полагал, что вправе пренебречь некоторыми крайне болезненными вопросами, возникающими в связи с источником находок. Самой вероятной из всех гипотез казалось предположение, что он имеет дело с очень богатым, влиятельным, но безумным коллекционером. Имелась еще и весьма неприятная религиозная сторона.