— По-моему, у Уилла небольшая температура. Пусть сегодня побудет дома.

— Правильное решение, — одобрила Конни. — На улице минус семь.

— Вот ведь!.. — с досадой воскликнула Элен, открывая дверцу шкафа в прихожей и снимая с плечиков черный пуховик. — Посидите с ним дома, отдохните. Может, почитаете?

— Почитаю. — Конни поставила на пол большую сумку со своими вещами и достала оттуда сложенную пополам газету. — Читала вашу статью о старике, который дрессирует голубей. Мне понравилось.

— Спасибо! — Элен натянула пуховик, с трудом просунув руки в рукава. Наверное, зря она решила надеть толстый пиджак.

— Знаете, все мои знакомые няни читают ваши статьи. Я среди них вроде как знаменитость!

— Продавайте автографы, — с улыбкой посоветовала Элен.

Коллеги Конни с большим интересом относились к журналистке и матери-одиночке, усыновившей ребенка. Иногда Элен чувствовала себя похожей на героя песенки из детской передачи «Улица Сезам». Она была «не такой, как все».

— Вернетесь как обычно?

— Да. Спасибо вам за все. — У Элен привычно защемило в груди. — Ох, как плохо, когда я утром не успеваю с ним попрощаться. Вы уж поцелуйте его за меня, хорошо?

— Конечно поцелую. Не волнуйтесь. — Конни взялась за дверную ручку.

— Передайте, что я его люблю.

— Будет сделано. — Конни открыла дверь.

Элен нехотя вышла за порог. В лицо сразу ударил порыв холодного ветра. Небо свинцовое, низкое. Как было бы хорошо вернуться в тепло, отправить Конни домой и самой заботиться о сынишке! Особенно теперь, когда он заболел. Но входная дверь за спиной уже захлопнулась, и она осталась на крыльце.