Но между нами не было этих десяти метров.

Поэтому, после секундного замешательства, — рыбы, чтобы отдать ей, у меня не осталось, денег лишних — тоже, и другой еды не было, последнюю луковицу я пустил на генеральскую уху, тарелочку которой сейчас бы с удовольствием съел, — я уставился на велосипед.

Точно такой украшал витрину «Спорт-Мастера», магазина в соседнем доме, в который я так ни разу еще не зашел, потому что цены там были такие, что позволить себе в нем покупки могли только те, кто подъезжал к нему на «Мерседесах».

Как можно беспризорнице доверять сторожить такие велосипеды. Она возьмет и укатит на нем, ищи ее после этого свищи, — где-нибудь на другой станции, но уже с наркотой в руках.

Но тут же меня поразила какая-то странность в ее бесприютном облике. Странность эта заключалась в ее темных, как ночь, глазах. Она как-то не так взглянула на меня, и отвела взгляд. Как-то не так, не так, как-то иначе, что ли, чем должна.

— Рыбак, — сказал я, ничего еще не понимая.

— Вы не поможете мне? — сказала она, пряча от меня глаза. Смотрела на мои удочки, как завороженная. — Мне нужно на электричку, но я не могу затащить по лестнице велосипед. Мне тяжело.

Вот те раз, — она его уже успела спереть.

— А почему рыбак? — осторожно спросил я. — Что, если рыбак, то может тащить велосипед, а если нет, то сил не хватит?

Она подумала и ответила:

— Не знаю.

— У тебя, наверное, и билет есть?

Ее что-то задело в моих словах, — тень отчуждения пробежала по ее грязному лицу.

— Да и я без билета, — миролюбиво сказал я. — Потратился на рыбалке, так что трех рублей не хватает.