— Двадцать пять минут до электрички, час десять — час двадцать там, еще минут десять-пятнадцать после. Получается около двух часов. Так?

— Так, — чуть удивленно согласилась она.

— То есть, нам вместе нужно будет провести около двух часов… Давай договоримся, — ты будешь называть меня на «ты». Хорошо?

— Да, — без паузы ответила она.

— Деньги возьми, это твои деньги, мне они не нужны. У меня своих — целый воз.

— Я вижу, — сказала она, с некой непередаваемой иронией, но сдачу взяла и, не глядя, закинула ее в свою помойную авоську.

— И еще, — сказал я, не зная толком сам, что сейчас скажу. Но что-то хотел сказать, важное, не известное в тот момент самому. — И еще… Вот все говорят, что правда, — это хорошо, а вранье — это плохо. Почему?.. Нет, на самом деле, почему?.. Ведь врать — это защищаться. Каждый человек имеет право на самооборону. Если не врать, тебя быстренько размажут по стенке и спасибо за это не скажут… Ложь — это оружие, щит какой-то. В общем, без вранья никак нельзя. Если хочешь выжить, — в этом лучшем из миров. Ведь так?

— Не знаю, — сказала она, подумав, — может быть и так.

— Так вот, — сказал я, — у меня к тебе просьба, еще одна и последняя… Давай эти два часа попробуем прожить без нее. Давай не врать… Знаешь, интересно посмотреть, что получится. Ни ты меня, ни я тебя по стенке размазать не успеем, времени не хватит. Хорошо?

— Это будет не просто, — улыбнулась она своим великолепием, и задумалась.

— Ты что, изовралась так, что ничего другого уже не осталось?

— Как раз наоборот, я совсем не умею обманывать. Когда я вру, все сразу это видят.

— Тогда тебе будет легко.

— Мне не будет легко, — сказала она, и взглянула на меня, впервые не отводя глаз…

Это был шок, или удар, или то и другое одновременно. Словно меня, моими же удочками пригвоздили к скамейной спинке.