Нынешнее дело не было обычным делом против производителей табака, и все присутствовавшие отдавали себе в этом отчет.

— Сколько они потратили?

— У меня нет доступа к этой информации, — ответил Фитч. — По слухам, их казна может оказаться не столь богатой, как они пытаются это представить, вероятно, у них есть проблемы со сбором начальной суммы. Но они уже затратили миллионы. И существует около дюжины потребительских обществ, готовых ринуться в бой на их стороне.

Дженкл сгрыз свой лед, затем допил все до последней капли. Это был уже четвертый стакан. В комнате с минуту стояла тишина: Фитч ждал, стоя у камина, остальные разглядывали ковер.

— Как долго будет продолжаться процесс? — спросил наконец Дженкл.

— От четырех до шести недель. Отбор присяжных здесь проходит быстро. Вероятно, к среде жюри будет составлено.

— В Аллентауне суд шел три месяца, — напомнил Дженкл.

— Здесь не Канзас. Вы что, хотите, чтобы вся эта бодяга длилась три месяца?

— Нет, я просто... — печально начал Дженкл, но осекся.

— Сколько еще нам придется проторчать здесь? — спросил Вандемиер, инстинктивно взглянув на часы.

— Мне все равно. Можете уезжать хоть сейчас, а можете ждать, пока утвердят состав жюри. У вас у всех ведь есть эти огромные самолеты. Будет нужно — я найду вас. -

Фитч поставил свой стакан с водой на каминную доску, обвел взглядом комнату и вдруг решил, что ему больше делать здесь нечего. — Что-нибудь еще?

Ни слова в ответ.

— Отлично.

Выходя из парадной двери, он сказал что-то Хосе и отбыл. Оставшиеся молча разглядывали шикарный ковер. Их тревожил понедельник. Их тревожило и многое другое.

Дженклу, у которого слегка дрожали руки, наконец удалось зажечь сигарету.

Уэндел Pop заложил основу своего состояния, выиграв процесс по делу о гибели двух рабочих при пожаре на буровой вышке компании “Шелл”, расположенной здесь, в заливе.