Это был напрасный вопрос, кое-кто даже улыбнулся. Где это видано, чтобы слепой согласился быть включенным в списки присяжных? Зачем ему это нужно?

Тем не менее где-то ближе к середине седьмого ряда медленно поднялась рука. Присяжный номер шестьдесят три, некий мистер Херман Граймз, пятидесяти девяти лет, программист-компьютерщик, белый, женат, детей не имеет. Это еще, черт возьми, что за штучки? Неужели никто не знал, что этот человек слеп? Эксперты по обе стороны заерзали. В деле Хермана Граймза имелось несколько снимков его дома и один или два, где был запечатлен он сам на крыльце этого дома. Он жил в здешних местах около трех лет, но в его анкете не содержалось упоминаний о каких бы то ни было физических недостатках.

— Встаньте, пожалуйста, сэр, — попросил судья.

Мистер Херман Граймз медленно поднялся. Одет он был обычно, руки держал в карманах, на носу у него сидели нормальные на вид очки. По его виду никак нельзя было предположить, что он слеп.

— Будьте любезны, назовите ваш номер, — обратился к нему судья. В отличие от адвокатов и их консультантов он не был обязан запоминать все возможные сведения о каждом присяжном.

— Э-э, шестьдесят три.

— И ваше имя, пожалуйста. — Харкин просматривал лежавшую перед ним компьютерную распечатку.

— Херман Граймз.

Харкин нашел имя, потом поднял голову и оглядел море лиц в зале.

— Имеется ли у вас официальное врачебное заключение?

— Да, сэр.

— В таком случае, мистер Граймз, в соответствии с нашими законами вы освобождаетесь от обязанностей присяжного. Я разрешаю вам покинуть зал.

Херман Граймз не шелохнулся. Незряче уставившись куда-то, он лишь спросил:

— Почему?

— Простите?

— Почему я должен уйти?

— Потому что вы незрячий.

— Это я знаю.

— Ну и... Видите ли, слепой человек не может быть присяжным, — сказал Харкин, взглянув направо, потом налево. — Я разрешаю вам идти, мистер Граймз.