— По глупости. Пытаюсь бросить.

— Это хорошо. Вы еще слишком молоды.

— Благодарю. Постойте-постойте, вы хотите сказать, что, если я брошу курить, вы мне позвоните?

— Возможно, я позвоню вам в любом случае.

— Это я уже слышала, — заметила она, поддразнивая его видом ослепительно сверкающих зубов. Потом долго пила и наконец спросила: — А могу ли я поинтересоваться, что вы здесь делаете?

— Ем сандвич. А вы?

— Я же вам сказала: иду в гимнастический зал.

— Ах да. А я шел мимо — у меня дела в городе — и почувствовал, что проголодался.

— Почему вы работаете в компьютерном отделе?

— Вы хотите спросить, почему я трачу жизнь на то, чтобы за ничтожную плату работать в торговом центре?

— Не совсем так, но приблизительно.

— Я учусь. — Где?

— Нигде. Я сейчас перехожу из одного учебного заведения в другое.

— А какое было последним?

— Северотехасский университет.

— А где будет следующее?

— Возможно, южномиссисипский.

— А что вы изучаете?

— Компьютеры. Вы задаете много вопросов.

— Но это ведь невинные вопросы, не так ли?

— В общем, да. А где вы работаете?

— Я не работаю. Я только что развелась с богатым мужем. Детей нет. Мне двадцать восемь лет, я одинока и хочу оставаться одинокой, но не прочь встречаться с кем-нибудь время от времени. Почему вы мне не позвонили?

— Насколько богатым?

На это она лишь рассмеялась и посмотрела на часы.

— Мне нужно идти. Занятия начинаются через десять минут. — Она встала и взяла сумку, не потрудившись убрать поднос. — Увидимся.

И уехала в маленьком “БМВ”.

Оставшиеся больные быстренько получили освобождение, и к трем часам количество присяжных сократилось до 159. Судья Харкин объявил перерыв на пятнадцать минут, а вернувшись на судейскую скамью, приступил к следующему этапу формирования жюри. Он прочел впечатляющую лекцию о гражданской ответственности и пригласил всех имеющих немедицинские противопоказания заявить о них.