Оказавшись в камере смертников, Римо еще сохранял веру в американское правосудие. Правда, начал уже подозревать, что пострадал именно из-за своей честности.

Он все еще ломал голову над тем, кто именно из начальства подставил его, когда для последней исповеди пришел монах-капуцин. Монах тайком передал ему черную пилюлю и велел проглотить ее уже на электрическом стуле, перед тем как включат рубильник.

Римо проглотил пилюлю за мгновение до того, как электрический ток заструился по его содрогающемуся телу.

Он не сознавал, как очутился в тюремном морге.

Когда «казненный» очнулся, оказалось, что у него новое лицо, нет имени, и перед ним открываются две возможности, ни одна из которых не сулит ничего хорошего. Патрульного Римо Уильямса упрятало в тюрьму не вышестоящее начальство. Его подставило собственное правительство. Имя парня значилось в досье ЦРУ с тех самых пор, как один цэрэушник заметил, с какой холодной методичностью Римо снимал вьетконговских снайперов из своего ружья со скользящим затвором. В один прекрасный момент досье извлекли из общего хранилища, и в результате Римо Уильямс стал живым мертвецом. А так как считалось, что он в могиле, досье наконец было закрыто.

Но Римо предупредили, что в случае отказа сотрудничать он снова подвергнется казни и тогда уж...

Ему не оставалось ничего другого, кроме как согласиться на сотрудничество. Вот так он и стал тайным сотрудником, самостоятельно работающим агентом КЮРЕ

Так было создано КЮРЕ. Аббревиатура КЮРЕ не просто сокращение, а кодовое название, и означало оно «лекарство от социальных зол Америки». И вот агентство, ведя свою тайную работу, дошло до того, что анонимная борьба за справедливость стала пробуксовывать. Тогда-то директор КЮРЕ и выбрал честного, патриотически настроенного непревзойденного стрелка Римо Уильямса в качестве агента, призванного уничтожать внутренних и внешних врагов страны. В качестве Верховного Разрушителя.

Римо уже изрядно подзабыл те далекие дни, когда его заново обучали владению оружием, употреблению различных ядов и другим смертоносным искусствам, которые показались ему безнадежно устаревшими, стоило ему только начать учебу у пожилого корейца, мастера Синанджу. Те, кто занимался кунг-фу, назвали бы Синанджу боевым искусством.