— Вы там бывали?

— Я родился по другую сторону, hombre. В Хаке.

— А что стало с телами семи старушек? Их хотя бы искали, когда начался процесс?

— Нет. В то время, в стародавнем веке, искали не так, как сейчас. Может, они все еще там лежат, — сказал Лусио, ткнув в сторону сада палкой. — Поэтому там лучше не копать. От греха подальше.

— И то верно.

— Вы как Мария, — улыбнулся старик, — вам все хихоньки. Но я часто ее вижу, hombre. Появляется какая-то дымка, морось, и вдруг я ощущаю ее ледяное дыхание, как зимой на горных пиках. А на той неделе я увидел ее по правде, когда писал ночью под орешником.

Лусио осушил свой бокал и почесал укус.

— Она так постарела, — заметил он почти с отвращением.

— Лет-то сколько прошло, — сказал Адамберг.

— Ну да. У нее лицо сморщилось, стало как грецкий орех.

— Где она стояла?

— На втором этаже. Ходила туда-сюда по комнате.

— Там будет мой кабинет.

— А спальня где?

— Рядом.

— А вы не робкого десятка, — сказал Лусио, поднимаясь. — Я вам хотя бы не нахамил? А то Мария будет недовольна.

— Ну что вы, — сказал Адамберг, ставший в одночасье счастливым обладателем семи зарытых трупов и одного призрака с грецким орехом вместо головы.

— Тем лучше. Может, вам удастся ее улестить. Хотя говорят, что с ней сможет покончить только дряхлый старик. Но это все легенды и мифы. Не верьте всяким россказням.

Оставшись один, Адамберг допил остатки остывшего кофе. Потом взглянул на потолок и прислушался.

III

Спокойно проспав всю ночь в ненавязчивом обществе святой Клариссы, комиссар отправился в Институт судебной медицины. Девять дней назад двум парням перерезали горло возле Порт-де-ла-Шапель — их трупы лежали в сотне метров друг от друга. «Да шпана это, мелкие жулики с блошиного рынка» — такова была краткая эпитафия полицейского из местного комиссариата. Адамберг твердо решил снова на них взглянуть, после того как комиссар Мортье из Отдела по борьбе с наркотиками пожелал забрать у него дело.