— Без веревки для начала трудно будет… Лови! — донеслось сверху. Вниз, разматываясь в воздухе, полетел моток веревки. Потом, держась за нее, спустился и сам Сережка.

— Ну давайте попробуем. Мы с Бобом страховать будем. Веревку закрепил надежно. Не бойтесь.

Через маленькую речушку, почти ручей, зажатую высокими берегами западного отрога ущелья, на высоте двух-трех метров над водой перекинуто бревно. По нему один за другим, балансируя руками, осторожно идут пионеры второго отряда.

— Ой, лышенько ж мени! Тай не гляди пид ноги! Гляди вперед! — командует переправой приземистый, вяловатый на вид парень с лукавинкой в карих глазах.

— Андрей!.. Кожин! А ты ему еще сам покажи, — несется крик с той стороны.

— Ось гляди! — Кожин спокойно, будто по асфальтовой дорожке, идет по бревну. Поворачивается на середине кругом, садится, свесив ноги, и презрительно сплевывает в воду. — Цэ ж одна удовольствия… Швидче, швидче идить! А коли сэрдце холоне, тоди — гэть видцеля, бо той… як воно зветця… трусов в отряде не треба…

Один за другим идут по бревну пионеры. Все быстрей и быстрей. Уверенней. Кожин усложняет упражнение: бревно немного раскачивают. Но и по качающемуся бревну идут ноги…

Потом отряд рассыпается по кустам. Учатся маскировке.

— Гей ты, Грицько!.. Тебе ж кажу, Гришка! Опусти хвист! Из травы торчить… Галю! Галю, голубонько, — смеется Кожин над девчонкой, которая высунула голову над кустом, — буде красоваться подсолнушком! Ховайсь пид куст. Видтеля и зиркай…

Но ничего этого Иван Жмуркин не видел. Он спал. А бессонный желудок вырабатывал нужные для головы соки.