Сергею и Арке с высоты видно все. Вот вошли в широкие ворота отряды «синих». Разбрелись по лагерю. Сергей, прижав к глазам окуляры военного цейсовского бинокля, искал командарма противника Ивана Сидоровича… Есть! Вот его белая полотняная фуражка мелькнула в дверях столовой. Вот уже у домика руксостава. К нему быстро подходит кто-то. Красная повязка на руке. Да ведь это дежурный по лагерю! «Ну теперь, миленький дежурненький, мы от тебя не отцепимся. Ты нам все покажешь! — шепчет Сережка. — Ага! К читальному залу подошли два звена… Выносят столы. Ура! И скамейки, скамейки несут к читальному».

— Арка! Там! — ликует Сережка. — В читалке. А ты: что засек?

— Посты возле забора, и у дороги в кустах, и около дров, — доложил Арка. — Плохо видно.

И в самом деле. Ребята не заметили, как начало темнеть… Дождавшись темноты, они спустились и пробрались под мостик к Бобу. Сергей распределил роли и установил сигналы:

— Я — жук-скрипач. Ты, Боб, — лягушка. Арка — шакал. У тебя это здорово получается. Если к окнам не подойти, слушать из кустов. Сбор здесь. Ну, все! По-пластунски. Тронулись.

В окнах читального зала, завешенных изнутри шторами, свет. Он пробивается в щели узкими, как лезвие ножа, полосами. Доносится приглушенный шум голосов. Выкрики. Иногда — смех. Там — военный совет «синих». Читальня в десятке метров от забора. У забора старая дикая груша. Она протянула часть своих любопытных: ветвей к окнам, а часть — рвется на волю, за забор, к долине, к горам.

Колыхнулись сильные узловатые ветви над забором, осели под чьей-то тяжестью. Чуть слышно зашумела листва. С глухим стуком упали несколько крепких плодов.

— Ой! Чудинов! Колька! Кто-то лезет.

— И все тебе мерещится. Груши падают. Хочешь принесу? — невидимый в темноте Колька подходит к дереву. Шарит по земле.

— На, Лида, пробуй. Червяк малость подточил, вот они и попадали. Ешь. Он плохие точить не будет. Разбирается, хитрюга.