Без четверти восемь он вошел в дом 1347 на Америк-авеню. Сотрудники «Ивэнтс» не славились ранними приходами. Коридоры пустовали. Кивнув охраннику у лифта, Стив поднялся в свой кабинет на тридцать шестом этаже и позвонил домой.

Ответила миссис Люфтс.

— У Нила все хорошо. Завтракает, вернее, ковыряется в тарелке. Нил, это папа.

Нил взял трубку.

— Привет, па, когда домой придешь?

— В половине девятого точно буду. В пять у меня собрание. Люфтсы собираются в кино?

— Кажется, да.

— Шэрон подъедет к шести, так что они могут идти.

— Я знаю. Ты мне говорил, — уклончиво ответил Нил.

— Ну, удачного тебе дня, сын. Оденься потеплее.. Здесь уже холодает. У вас снег еще не идет?

— Нет, только туман.

— Ну, ладно. До вечера.

— Пока, пап.

Стив нахмурился. Трудно поверить, что когда-то Нил был веселым, беспечным ребенком. Смерть Нины все изменила. Если бы только он подружился с Шэрон. Она старалась, очень старалась пробиться сквозь его холодность, но он не уступал ни на дюйм, во всяком случае пока.

Время. На все нужно время. Вздохнув, Стив потянулся за передовицей, над которой работал накануне.

3

Постоялец из номера 932 покинул гостиницу «Билтмор» в половине десятого утра. Он вышел на 44-ю улицу и двинулся на восток, ко Второй авеню. Резкий ветер со снегом подгонял пешеходов, заставляя их ежиться и прятать носы в поднятые воротники.

Для него это отличная погода: людям не до того, чтобы замечать, чем занимаются другие.

Сначала он зашел в комиссионку на Второй авеню, чуть ниже 34-й улицы. Не обращая внимания на автобусы, которые подъезжали каждые пять минут, он прошел четырнадцать кварталов пешком. Ходьба — хорошее упражнение, а поддерживать форму необходимо.

В комиссионном магазине никого не было, кроме пожилой продавщицы, равнодушно листавшей утреннюю газету.