— Ну, я тут тоже руку приложила. Я с другим студентом поменялась, чтобы он пошел на практику туда, куда посылали меня, а я — на его место. Но ты же слышала, что я сказала: он женат и у него трое детей. По крайней мере.

Анита расхохоталась — уж и не вспомнить, когда она так весело смеялась.

— Это нужно отметить.

Времени было без четверти двенадцать. Аните захотелось показать Мириам последние фотографии Виктории, сделанные ею недавно; она подсела поближе к девушке и, перелистывая страницы альбома, вдыхала аромат ее волос. Взяла коробку с вином, чтобы налить еще, но Мириам прикрыла стакан ладошкой и поднялась с дивана.

У входной двери Анита крепко обняла ее. Щека у Мириам была такая же нежная, как у Виктории, и Аните невыносимо захотелось прижаться к этой щеке губами и попросить Мириам остаться. Мириам осторожно высвободилась из ее объятий.

Анита стояла и смотрела ей вслед, пока та поднималась к себе на верхний этаж. Познакомиться с Мириам оказалось легко. И в то же время она ее совсем не знала. Мириам казалась всегда веселой, но что-то таилось внутри, будто она носит в себе какое-то горе. Анита знала, что такое горевать, — так хорошо знала, что замечала и в других, даже если они этого не показывали.

4

Первые часы дежурства прошли спокойно. Аксель Гленне принял нескольких пациентов, которым было необходимо обработать больное горло, зашил несколько порезов, вскрыл нарыв. После полуночи он поехал по вызовам. Уложил в больницу старика восьмидесяти двух лет с воспалением легких; пришлось поскандалить с молоденьким врачом в приемном покое больницы — у того еще и голос-то толком не сменился. В больницу же отправился трехлетний ребенок, лежавший в постельке обессиленный и ко всему равнодушный: у него была сыпь и высокая температура. Женщина, сидевшая под столом у себя на кухне и вопившая как резаная, отказывалась вылезти оттуда, если ей не дадут валиума, но успокоилась тотчас же, когда он пообещал сделать все так, как она просит.