Он сходил в дом и принес бутылку коньяка и бокал. На редкость тонкий вкус был у этого коньяка, купленного в зарубежной поездке. Он ждал особого повода, чтобы откупорить бутылку, и решил сейчас, что этот прохладный осенний вечер, этот проведенный на террасе вечер понедельника, и это все еще высокое небо над фьордом — это вполне достойный повод. Он дал бутылке постоять, вобрать в себя вечерний свет. Сам сидел в кресле и разглядывал моторки и парусники во фьорде, большой контейнеровоз, пароходы с туристами. Возле бухточки на противоположной стороне виднелось здание психиатрической больницы. Лет десять-двенадцать тому назад он работал там: ему необходима была дополнительная специализация, чтобы стать настоящим профессионалом. А еще за несколько лет до этого он побывал там в качестве посетителя. Случайно он узнал, что туда уложили Бреде. Дело было сразу после Дня независимости — 17 мая, помнилось ему. Еще двери домов были украшены березовыми веточками, перевитыми красно-бело-синими лентами. Оставалось два дня до похорон отца, и поэтому-то он и отправился в больницу: попытаться уговорить брата прийти. Санитар, открывший ему дверь, застыл в изумлении: «Елки зеленые, у Бреде брат есть?» И, вернувшись снова через пару минут: «Извините, но он никого не хочет видеть».

Аксель откупорил бутылку и наполнил большой бокал в форме тюльпана. Всепроникающий аромат карамели мешался с нежным благоуханием розария Бии. Он никогда не рассказывал Бии, что пытался разыскать Бреде перед похоронами отца. Бреде принадлежал миру, о котором он не мог разговаривать с Бией. Они были женаты двадцать с лишним лет. До сих пор она иногда говорила ему о своей любви. Ему всегда делалось в таких случаях неловко: он не боялся открытого выражения чувств, но всегда думал, что это не совсем правда. Бия восхищалась им. Она восхищалась всеми сильными личностями, и нередко это приводило к тому, что она начинала презирать тех, кто, как оказывалось, вовсе не так силен. Будто они в чем-то обманули ее. Именно уверенность в том, что он никогда не разочарует ее, побуждала ее шептать: «Я тебя люблю».