– Может, будет лучше, если на сегодня мы приостановим все работы, – сказал он вполголоса. – Надо дать людям отдохнуть.

Шимон ошарашенно взглянул на него:

– Прекратить работу? Но ведь ещё нет и трёх часов! Они как раз только начали новый ареал, и тут…

Уилфорд-Смит почувствовал, как в его голосе прозвучали нотки нетерпения:

– Шимон, все они – совсем молодые люди, брызжущие энергией и полные любопытства. Мне всё равно, каким образом ты это устроишь, но ни один из них сегодня вечером не должен даже близко подойти к четырнадцатому ареалу, ол райт?

Тот посмотрел на него долгим взглядом, и, как всегда, между ними установилось то взаимопонимание, которое оба воспринимали, как нечто магическое.

– Ол райт, – не сразу ответил Шимон.

Это прозвучало как обещание. Да это и было обещание.

Уилфорд-Смит вздохнул и устало поднялся из ямы на узкую тропу изначальной почвы – на «кошачий мостик». По другую сторону, у третьего ареала уже стояли те, о ком шла речь. Главным образом молодые мужчины, среди них лишь несколько женщин, которые пользовались здесь повышенным вниманием и терпели активные домогательства со стороны мужского большинства. Они поглядывали то на чёрный автомобиль, который в это время медленно, почти нерешительно приближался, то на руководителя раскопок. Он почти физически, кожей чувствовал на себе их взгляды, спокойным шагом двигаясь в сторону их парковки. Во всяком случае, он надеялся, что его походка выглядит со стороны именно спокойной, а не немощной. С тех пор как ему перевалило за семьдесят, он стал вспоминать своего отца: тот умер в возрасте восьмидесяти семи лет и последние семнадцать лет жизни взял в привычку ежедневно донимать всю семью жалобами на прогрессирующий распад организма, как он это называл.