- Ты полагаешь, твои слуги осмелятся сказать тебе правду? усмехнулась Смерть. - Нет, вопрос задам им я.

Граф Бертран пожал плечами. - Как угодно.

- Сейчас полночь, весь замок спит, - проговорила Смерть. - Я призову сюда всех по очереди. Они явятся, погруженные в сон, и увидят и услышат только меня. Они станут говорить, не таясь, а поутру забудут обо всем, как забываются ночные кошмары.

Смерть поднялась на возвышение, уселась в кресло графа, опустив холодные, как лед руки, на резные подлокотники. - Первым будет Хэмфри, твой управляющий, - объявила она.

Граф стоял у возвышения, прислонившись к стене, и удивлялся, отчего так колотится его сердце. Спустя несколько минут дверь в противоположном конце зала открылась и вошел Хэмфри. Он направился прямиком к подножию возвышения, и выжидательно замер, словно за ним посылали: много раз доводилось ему стоять вот так перед графом, и Бертран с трудом верил, что Хэмфри и впрямь погружен в сон.

- Хэмфри, - проговорила Смерть, и голос ее прозвучал негромко и участливо, - если бы господин твой завтра умер, стал бы ты горевать?

- Нет, не думаю, - отвечал Хэмфри.

- Можешь ли ты привести хоть один убедительный довод в пользу того, чтобы сохранить ему жизнь?

Старик на мгновение задумался, а затем медленно заговорил. - Долгие годы я преданно служил старому графу, его отцу; когда же старый граф умер, я плакал, ибо он был добр и великодушен. Но сын его Бертран жесток и несправедлив, худшего господина в целом свете не сыщешь.

Граф подался вперед. - Ты забываешься, Хэмфри, - угрожающе произнес он. Одним движением руки Смерть заставила Бертрана умолкнуть. - Он тебя не слышит, - напомнила Смерть. - Молчи и внимай слову правды.