Седовласый человек в белом халате, склонившись над микроскопом, разглядывал что-то, лежавшее в чашечке Петри. От жары он сильно потел и все время сплевывал в ведро. Однажды ученый пожаловался, что воздух в помещении такой тяжелый, что его можно попробовать на вкус, но сделав это, едва ли удастся удержать в желудке его содержимое.

– Я плачу вам вполне достаточно, чтобы вы могли позволить себе кормиться интравенозно, – напомнил ему Перривезер, и ученый перестал жаловаться.

– Уже готово? – спросил Перривезер.

– Еще нет, – ответил ученый. – Пока они еще в яичках.

– Дайте посмотреть, – нетерпеливо потребовал Перривезер.

Ученый отошел в сторону, и Перривезер склонился к микроскопу, коснувшись ресницами линз. И тут Валдрон увидел их – шевелящиеся, белые и огромные, ничего более восхитительного он еще в жизни не видел.

– Они прелестны, – сказал Перривезер. – С ними ведь все будет в порядке, не так ли?

– Вы их имеете в виду?

– Ну, разумеется, их. С ними ведь ничего не может случиться? – резко переспросил Перривезер.

– Мистер Перривезер, я не думаю, что вам стоит беспокоиться об этих личинках.

Перривезер удовлетворенно кивнул и снова посмотрел в микроскоп, погрузившись в созерцание блюдца с личинками, жадно пожирающими гнилое мясо.

– Цып-цып-цып, – ласково забормотал Валдрон Перривезер.

Глава вторая

Его звали Римо, и он знал старые дома так же хорошо, как врач знает кровеносную систему человека. Ему трудно было припомнить, с какого времени он научился так хорошо понимать эти строения, Римо просто стал чувствовать, как работала голова у строителей, где они должны были сделать проход, где оставить свободное пространство, а где им этого пространства не хватило.

Но только после того, как он уже очень долго изучал эти старые строения, Римо обнаружил, что стоит ему раз взглянуть на дом – и он уже знает, как проникнуть в его тайники так же верно, как врач знает, где проходит вена.