Гранд-Сентрал, центральный вокзал Нью-Йорка, конечно, не решал проблемы, но был разумным компромиссом. Во-первых, это помещение; во-вторых, пусть народу здесь не меньше, а то и побольше, чем на тротуаре, но он мог говорить по телефону, повернувшись лицом к людям, а спиной чувствуя надежную стену.

На центральном вокзале он и остановился. Сначала разменял пару долларов на пригоршню четвертаков и десятицентовиков, потом выбрал кабинку с телефоном-автоматом — неподалеку от билетных касс компании «Метро норт», — в которой мог встать, повернувшись спиной к стене, наблюдая за потоками людей, спешащих к выходам, врывающихся во входы, снующих во все стороны, как протоны в циклотроне. Он мог поверх плеча смотреть на кнопки, набирая номер, мог бросить монетки в щель после того, как механический голос сказал бы ему, сколько будет стоить звонок.

Трубку сняли после первого гудка.

— «Семь лиг».

— Могу я поговорить с Френком?

— Не туда попали, — ответила она и положила трубку, а он посмотрел на большие часы в центре зала. Без пяти два пополудни, далеко не час пик, но народу на вокзале все равно полным-полно. Теперь нужно подождать пять минут, пока она дойдет до телефона-автомата около автозаправочной станции «Хесс». Клочок бумаги с его номером лежал в кармане.

Ему не хотелось простоять эти пять минут у телефона-автомата, он полагал, что такое поведение может показаться подозрительным. Вдруг в толпе найдутся люди, которые обратят на него внимание, подумают: что-то тут не так, — запишут его приметы, действия… Он пересек зал, вышел на Лексингтон-авеню, обогнул угол здания Гранд-Сентрал, вошел в него со стороны Сорок второй улицы, спустился на нижний уровень, поднялся на верхний в тот самый момент, когда большие часы в центре зала показали ровно два.