— Эта партия денег не будет проходить ни по каким документам, — ответил Куэрк. — Это не подделка, деньги будут настоящие, и они не будут украдены, потому что их как бы и не было.

Когда они возвращались по Вестсайдской автостраде в Мидтаун, каждый потягивал пиво, три бутылки которого Келп купил в «Фэруэе».

— Знаешь, — заметил Дортмундер, посмотрев на Куэрка, — мне кажется, в этой истории не одна глава.

— Тебя интересует, что мы будем делать с деньгами после того, как напечатаем их?

— Мы же не сможем частями носить их в банк и каждый раз менять по сотне долларов.

— Нет. Полагаю, мы сможем поехать в эту страну и купить отель или что-то еще… — начал Келп.

— За наличные? — встрял Дортмундер.

— Именно. А потом продать за доллары. — Келп покачал головой. — Слишком сложно.

— У меня есть человек. — Куэрк повел плечами.

Дортмундер и Келп молчали, ожидая продолжения.

— Он из этой страны, она называется Геррера. Мелкий жулик.

— Откуда ты его знаешь?

— У меня есть подруга. Она занимается туризмом, часто там бывает и знает этого парня.

Дортмундер и Келп переглянулись через зеркало заднего вида, чего Куэрк, похоже, не заметил.

— Мы напечатаем деньги, из машины они уже выйдут в картонных коробках, затянутых металлической лентой. Коробки мы вывезем с территории типографии — я знаю, как это сделать — и отдадим этому парню, который даст нам по пятьдесят центов за доллар.

— Половину, — кивнул Келп. — И о какой сумме мы говорим?

— Самая удобная купюра для Родриго, так зовут моего парня, двадцать миллионов сиап.

— Двадцать миллионов? — переспросил Келп.

— И сколько это на наши деньги? — полюбопытствовал Дортмундер.

— Сто долларов. — Куэрк пожал плечами. — У них там проблемы с инфляцией. Но теперь они вроде бы взяли ее под контроль.