Если вы зайдете достаточно далеко в Вест-Сайд, даже в августе вам удастся найти бар без туристов, папоротников и меню и где лампы не будут слепить в глаза. В таком вот месте, в тот же день, только позже, Дортмундер и Келп сидели за кружкой пива в кабинке, отделанной черным пластиком, и шептались, тогда как бармен за стойкой читал «Дейли ньюс», а трое других клиентов, сидящих поодиночке, общались сами с собой.

— Не знаю, что и подумать об этом парне, — прошептал Дортмундер.

— Вроде нормальный. — Келп пожал плечами. — То есть история достоверная. Перевоспитание и все такое…

— Но он очень нервный, — прошептал Дортмундер.

— Да, конечно. Он же нас не знает.

— Он не сказал, что именно нужно украсть.

— Это логично, Джон.

— Он живет в северной части штата. Где именно? Где находится типография? Он лишь говорит, что ежемесячно ездит в какое-то место, называемое Гудзон, где отмечается у контролирующего сотрудника полиции.

Келп кивнул.

— Взгляни на ситуацию с его позиции. Если не поладим, он постарается реализовать свой план с другими людьми, вот и не хочет тревожиться из-за того, что мы будем болтаться неподалеку, изыскивая возможность урвать свою долю.

— Я хочу сказать, что это за ограбление? — пожаловался Дортмундер. — Мы должны что-то украсть из типографии, а в типографии не должны этого заметить, а? Слушай, как-то мы к такому не привыкли. Если ты чего-то берешь, особенно ценное, люди замечают.