Грэм положил руку на плечо Страйда:

– Пройдемте в заднюю комнату. Боюсь, гостиная очень хорошо просматривается с улицы.

Страйд последовал за Грэмом в гостиную, обставленную изящной полированной мебелью и старинными вещицами. Здесь все было в тон, светло-коричневого цвета. Грэм показал на старинный шкафчик с зеркалом внутри, уставленный хрустальными бокалами, и спросил:

– Хотите выпить? Может, что-нибудь безалкогольного?

– Нет, благодарю вас, – ответил Страйд.

Грэм постоял минуту в центре комнаты, потом смущенно заговорил:

– Прошу меня извинить за то, что не поставил вас в известность раньше. Кевин был у меня в гостях в субботу, спросил про Рейчел, а я просто не знал, что ответить. Сам я не очень волновался по поводу ее отсутствия, такое с ней и раньше случалось. Кевин и поднял всю эту шумиху. Тогда мне казалось, что напрасно он так беспокоится.

– Сейчас вы уже так не думаете, – произнес Страйд.

– Два дня прошло. А тут еще и жена напомнила мне о другой девочке, исчезнувшей ранее.

Грэм двинулся вперед, пересек главную столовую, затем через французские двери шагнул в неширокий вытянутый кабинет, согревавшийся камином из серого мрамора, вделанным в восточную стену. На полу лежал пышный белый ковер, заглушавший шаги. В северной стене было громадное, от потолка до пола, окно и две двери, отделанные витражом, ведущие в темноту расположенного за домом сада. Длинный ряд бронзовых старинных светильников, развешанных на остальных стенах через одинаковые промежутки, освещал комнату приглушенным зеленоватым светом. Справа от стены, выходившей в сад, по обеим сторонам камина стояли два глубоких, прошлого века, одинаковых кресла. В одном из них, утопая в подушках, сидела женщина с похожим на колокол бокалом бренди в руке. Не вставая, она кивнула из кресла Страйду.