— Добрый день, месье Харрис, извините, пожалуйста, этот мужчина ваш родственник?

— Ничего подобного, — отвечает голос из-за двери. — Я его впервые вижу.

— Ну? — грозно рычит детина. Тоже мне нашел доказательство…

— Что — ну? Я его тоже впервые вижу и знать не знаю!

— Зато я знаю, это месье Харрис, он живет здесь, а я охраняю этот дом. Ясно? Так что вон отсюда, живо, не то я вызову полицию.

— Вызывайте! Ну, вызывайте скорей! Этот тип выдает себя за меня, и моя жена с ним заодно!

Ни единый мускул не дрогнул на его бычьем лице.

— А документы у вас есть?

Я инстинктивно лезу во внутренний карман и тут же спохватываюсь. Объясняю детине, что я попал в аварию и потерял бумажник.

— Да не слушайте вы его! — верещит из-за двери сосед. — Это же наркоман, ясное дело, посмотрите, на кого он похож!

На кого я похож? На человека, только что вышедшего из больницы. Уже было собираюсь так и заявить, но прикусываю язык. Еще, пожалуй, решат, что я из психушки сбежал. Поворачиваюсь к своей двери и выкрикиваю умоляюще:

— Лиз, я люблю тебя! Прекрати эти шутки… Скажи им, кто я!

Я сказал это по-английски. Лиз из Квебека, и в Гринвиче мы всегда говорили между собой по-французски: в этом была некая интимность, которую я и пытаюсь воссоздать сейчас за собственной дверью, нарочито переходя на другой язык. Я клянусь ей, что она у меня единственная. Никакого ответа. Замечаю, как переглянулись охранник и сосед. Не может быть, они здесь что, все сговорились? Да нет, на сговор не похоже, это скорее намек. Так переглядываются два женоненавистника при женщине, зачисленной ими в гулящие: мол, все ясно, перепихнулась с мужиком, не сказав ему, что замужем, теперь он явился качать права, а она прикидывается, будто знать его не знает.

— Полноте, дружище, — говорит мне охранник гораздо мягче. — Вы же видите, вас тут не ждали.