Афдера не понимала, как он и другие юные идеалисты могли говорить о мире, свободе и служить при этом в израильской армии.

— Афди, у меня для тебя телеграмма.

— Спасибо, Ари. — Женщина взяла листок и чуть отстранилась, чтобы прочесть сообщение.

— Плохие новости? — спросил юноша, заметив, как изменилось ее лицо.

— Мне надо позвонить сестре. Это срочно.

Через несколько часов Афдера сидела в своем кабинете в музее Рокфеллера и набирала номер сестры, живущей в Венеции.

Через несколько секунд в трубке послышался женский голос.

— Роза? — уточнила девушка.

— Синьорина Афдера?

— Да, это я.

— Как приятно слышать вас! Откуда вы звоните?

— Из Иерусалима, — повысила голос Афдера.

— Откуда-откуда?

Хотя Роза стала немного глуховата, она по-прежнему служила у Бруксов. Ее взяла в дом бабушка Афдеры, Крещенция. Все родственники старухи умерли, и она жила в фамильном венецианском палаццо Бруксов, давно став членом семьи.

— Роза, мне нужно поговорить с сестрой, — произнесла Афдера, стараясь выговаривать слова четко и громко.

— Синьорины Ассали нет дома. Если хотите, оставьте мне свой номер, я попрошу ее вам позвонить.

— Мне пришла от нее телеграмма с просьбой срочно связаться. Что-то случилось?

В трубке послышались шаги. Кто-то бежал к телефону. Наверное, сестра, кто же еще!

— Привет, сестренка.

— Привет, Ассаль. Что случилось?

— Это с бабушкой.

— Что с ней?

— Она совсем плоха. Хочет видеть тебя.

— Вот черт! — воскликнула Афдера. — Вряд ли я смогу прилететь прямо сегодня. Надо посмотреть, какими рейсами можно добраться из Иерусалима до Венеции. Придется делать пересадку. Дай подумать. Я перезвоню.

— Хорошо. Буду ждать твоего звонка.