Иоанн и Симон по очереди наблюдали за двориком через глазок. Ягненок в это время жарился в печи. Всякий раз, как раздавался стук в дверь, Симон глядел в глазок, убеждался в том, что за дверью стоит свой человек, затем отодвигал толстые засовы и впускал сотоварищей. Новоприбывшие радостно приветствовали тех, кто пришел раньше, и обнимались с ними. Наконец явились все, кроме Иисуса, Иуды Искариота и Петра, отсутствие которого слегка обеспокоило Матфея, служившего сборщиком налогов у римлян.

— Что с ним такое? Почему его нет? — тревожился он.

— Я видел его возле храма, когда покупал ягненка. Думаю, с ним ничего не случилось, — отозвался Симон.

Остальные ученики обратили внимание на эти слова. Симон даже стал объяснять всем собравшимся, что видел, как апостол разговаривал с Ионафаном, но тогда никто не придал этому большого значения.

В этот самый момент первосвященник Каиафа отсчитывал одному из учеников Иисуса тридцать сребреников. Этот человек обещал выдать своего учителя стражникам храма в том самом доме, где устраивался ужин, но Ионафан не хотел рисковать. На узких запутанных улочках горы Сион можно было угодить в засаду. Тогда предатель предложил выдать Иисуса там, где сотрапезники собирались молиться после вечери. Это был Гефсиманский сад, или, по-арамейски, Гат шамна — «масличный пресс». Первосвященник согласился, зная, что на открытом пространстве воины не попадут в ловушку.

— Как мы опознаем твоего учителя? — спросил он.

— Я покажу вам его, — ответил предатель.

— Отлично. Этой ночью мы схватим Иисуса по твоей подсказке.

Он уже вошел в дом, чтобы присоединиться к своим двенадцати ученикам, омыл руки и ноги у колодца и спросил про Петра.

— Мы не знаем, где он, — сказал Фома, рыбак с Галилейского моря.

Среди учеников он считался боязливым молчуном, который видит все в мрачном свете. Внезапно в дверь кто-то громко постучал. Это оказался Иуда Искариот. Через несколько минут явился и Петр.