– Неужели, – посетовал Ребус, – в стране не осталось настоящих профессий?

– Это и есть настоящие профессии, – ответила Хейс.

Они вернулись на улицу и остановились на тротуаре. Ребус закурил и увидел, что Хейс с жадностью глядит на его сигарету.

– А ты? – спросил он.

Она покачала головой:

– Бросила. Уже три года держусь.

– Молодчина. – Ребус огляделся по сторонам. – Если бы в этих домах висели на окнах тюлевые занавесочки, сейчас бы они уже колыхались. Ты понимаешь, что я имею в виду?…

– Если бы здесь висели тюлевые занавесочки, – возразила Филлида, – то с улицы нельзя было бы заглянуть внутрь и увидеть, чего вам не хватает в жизни.

Ребус медленно выпустил дым через нос.

– Видишь ли, когда я был моложе, в Нью-Тауне было что-то… богемное. Одевались как попало, курили марихуану, устраивали вечеринки, бездельничали…

– Теперь этого почти не осталось, – согласилась Филлида Хейс. – А вы где живете?

– В Марчмонте. А ты?

– В Ливингстоне. Ничего лучшего я просто не могла себе позволить.

– Я купил свою квартиру очень давно, ухлопал на нее две годовые зарплаты…

Филлида Хейс посмотрела на Ребуса.

– Не надо, не извиняйтесь.

– Я только хотел сказать, что тогда цены на недвижимость не так кусались. – Ребус старался говорить небрежно, чтобы она не подумала, будто он оправдывается. А все из-за Джилл! Этой своей последней шуткой она его здорово зацепила. С другой стороны, из-за того, что он вломился к Костелло посреди ночи, ей пришлось снять наружное наблюдение. Может, ему действительно стоит что-нибудь попринимать, чтобы пить поменьше?…