– Много их у вас лично? – спросила Джейме также на фарси.

Раз ее легенда о возвращении гласила, что она провела какое-то время среди иранских пастухов, разумно было ожидать от нее умения общаться с ними. Поэтому весь прошлый год Джейме усиленно изучала фарси.

– Сто сорок шесть, – ответил пастух. – Это общее стадо, принадлежащее нашему обширному семейству, многие члены которого сейчас спят в шатрах вон там, за холмом. В стаде в основном только самки, самцов почти нет. Эта порода называется «тали». Мы разводим коз ради молока. В год каждая коза приносит по одному козленку. Мы даем им немного подрасти, после чего продаем самцов на рынке.

– Всех?

– Нет. Двух-трех оставляем, чтобы они стали отцами нового потомства. Еще нескольких кастрируем. Это те, кого ты сейчас слышишь. Они становятся вожаками. Им на шею вешают колокольчики и пестрые ленточки, чтобы их было легко найти. Они помогают держать стадо вместе. – Пастух улыбнулся. – Упаси меня, Господи, от ленточек и колокольчиков!

– За мной кто-нибудь придет? – спросила Джейме.

Они не выясняли друг у друга, как кого зовут. После расставания оба забудут о том, что встречались.

– Когда исчезнет комета.

– Какая комета?

Пастух начертил рукой дугу от зенита к горизонту на юго-востоке.

– Проведи мысленную линию от серпа луны мимо Венеры… Вот здесь… Видишь? У самого горизонта.

Давая глазам привыкнуть к огонькам ночного неба, Джейме сидела неподвижно. Именно там, куда указал пастух, над самым горизонтом висел маленький светлячок.

– Добро пожаловать назад, – произнес пастух.

Джейме погладила рукой домотканое одеяло, на котором сидела, и снова вдохнула полной грудью неподвижный ночной воздух. Она вернулась в земной мир с его песком и звездами, загрязнением окружающей среды и войнами.