Выводя самолет в горизонтальный полет над строем бомбардировщиков, Йоси поискал глазами истребителей. Наконец низко над водой он увидел четверку «сто девятых», устремившуюся к востоку под прикрытие шторма, и линию преследующих их «Зеро». Но оставшиеся полдюжины бомбардировщиков пробивались к «Йонаге», который опоясался вспышками зенитного огня. Несмотря на отвратительные коричневые пятна вспухающих вокруг, словно ядовитые оспины, разрывов 127-миллиметровых снарядов, бомбардировщики шли вперед, быстро приближаясь к пятидесятиградусному углу бомбометания.

Мацухара схватился за микрофон.

— Я Ведущий Эдо. Перехватить бомбардировщики! Бомбардировщики! Следовать за мной! — Он отдал ручку от себя. Число оранжевых вспышек и следов трассеров сзади увеличилось. Мацухара чувствовал, как вибрирует истребитель, а по крыльям бьют удары спрессованного скоростью воздуха, отрывая кусочки краски. Йоси поймал в дальномер «Сессну», начал гашетку и услышал свист. Снаряды кончились! Выругавшись, он ударил кулаком по приборной доске.

Брент Росс смотрел в бинокль, как подполковник Мацухара ведет воздушный бой, и пересчитывал самолеты, напрягая ноги, когда могучий авианосец менял курс.

— Дюжина бомбардировщиков, адмирал, — сообщил он командирским голосом. — И целая эскадрилья истребителей.

— Какие?

— «Ме-сто девятые» и, может быть, один «сто десятый». Бомбардировщики разные: «Хейнкель-один одиннадцать», «Ди-си-третьи» и, возможно, пара «Сессн».

— Очень хорошо. — Старик нагнулся к ветрозащитному экрану, за которым ревела двигателями дюжина готовых к полету «Зеро», рвавшихся со швартовочных тросов, как голодные псы на привязи, учуявшие запах крови.

— Курс один-два-ноль, скорость двадцать четыре, сто двадцать восемь оборотов, сэр, — донеслось из переговорной трубы.

— Взлет! Взлет!

Шквал желтого и белого, когда механики освободили швартовочные тросы, вытащили колодки и побежали к узким проходам вдоль борта. Первый «Зеро» прогрохотал по полетной палубе. Потом один за другим блестящие белые самолеты срывались с короткой взлетной палубы и уносились в небо.