Но и бомбардировщик запылал над головой, его вспыхнувший двигатель вывалился из гондолы и полетел вниз, увлекая за собой большую часть крыла. Раскидывая во все стороны куски алюминиевой обшивки, словно ящерица, сбрасывающая кожу, и мотки проводов и трубопроводов умирающий «Хейнкель» перевернулся, ударился о морскую поверхность, резко перевернулся еще раз, развалился на куски и исчез в фонтане воды.

— Прямо по носу торпеда! — донеслось с фор-марса.

— Вижу, — сказал Фудзита, подаваясь вперед одновременно с Брентом, Алленом и телефонистом.

Брент следил за приближающимся следом.

— Может ударить слева по носу, адмирал.

— Лево на один румб!

Голос в переговорной трубе повторил команду.

— Если торпеда самонаводящаяся, она достанет нас, адмирал, — заметил Марк Аллен.

— Вы хотите сказать — магнитная или турбулентная?

— Да! Даже акустическая.

Фудзита скомандовал телефонисту.

— Стоп машина!

Брент почувствовал, как мощная вибрация исчезла.

— Рулевому немедленно доложить о потере управляемости! — крикнул Фудзита телефонисту.

Загипнотизированный Брент смотрел на приближающийся пенистый след, даже не замечая, как АТ—6 стремительно встречает свою могилу. Через несколько мгновений торпеда прошла справа и исчезла за кормой.

— Банзай! Банзай!

Брент ощутил резкое облегчение и полное отсутствие эмоций. «Я живой, — произнес голосок внутри. — Все кончилось, и я живой». Энсин улыбнулся сам себе.

— Прекратить огонь. Занять места по боевому расписанию, курс один-два-ноль, — приказал Фудзита. — «Рубка — рубке». Кэптен Файт, подобрать уцелевших, оставаться на один-два-ноль, скорость восемнадцать, обычный походный ордер. — Телефонист повторил слова команды в микрофон, а узкие черные блестящие эбонитом глаза Фудзиты скользнули по мостику, задержавшись на Бренте. Их энергия наполнила Брента гордостью. Спина молодого американца вдруг стала тверже стали, и он расправил плечи, которые, казалось, стали на метр шире.