Он разгладил бумагу, поправил настольную лампу и прочитал имена. Крамер, Леманн, Хайдер, Фолькенрат, Грезе… всего двенадцать имен, три женщины и девять мужчин. Он внимательно прочитал данные об их весе и росте и сделал соответствующие пометки. Спешить нельзя – профессиональная гордость требовала тщательности. Только в полвторого он отложил ручку. Теперь все ясно: он произвел расчеты и трижды проверил – ничего не упущено. Он вышел из-за стола, сел на край кровати и открыл чемоданчик. Хотя он и знал, что никогда ничего не забывает, все же проверил на всякий случай – нет, все на месте. Он достал чистую рубашку, закрыл чемодан и вымылся холодной водой – другой не было.

У него никогда не было проблем со сном. И в эту ночь тоже.

В начале шестого, когда постучали в дверь, он был уже одет. Быстро позавтракав, они поехали через темный и мрачный городок в тюрьму. Сержант Мак-Манаман уже ждал его. Парень был очень бледен, и Давенпорт начал сомневаться, не подкачает ли. Но присоединившийся к ним Стакфорд, почувствовав его тревогу, отвел Давенпорта в сторону и уверил, что Мак-Манаман не подведет, хотя, конечно, ему и не по себе.

К одиннадцати все было готово. Давенпорт решил начать с женщин – поскольку их камеры находились ближе всего к виселице, они неизбежно услышали бы звук открывающегося люка, а он хотел бы оградить их от этого. Давенпорту было все равно, какое именно преступление совершил тот или иной заключенный, но его личная порядочность требовала начать с женщин. Все, кому полагалось присутствовать, заняли свои места. Давенпорт кивнул Стакфорду, и тот дал знак одному из охранников. Послышались выкрики команд, загремели ключи, открылась дверь камеры. Давенпорт ждал.

Первой была Ирма Грезе. На какой-то миг его очерствевшее сердце сжалось от горького недоумения.