Эта ночь, уже приближавшаяся к рассвету, не была исключением. Тени – или, как он иногда их называл, посетители – всегда появлялись через пару часов после наступления темноты. Только что их не было – и вот они уже рядом, немые белые лица. За много лет он привык к их присутствию. Но он знал и то, что доверять им нельзя. В один прекрасный день они перестанут молчать. И что тогда от них ждать, неизвестно. Набросятся они на него? Начнут разоблачения? Иногда он кричал на них, несколько раз даже принимался бить руками по воздуху, чтобы их отогнать. Какое-то время ему удавалось держать их на расстоянии. Но потом они возвращались и оставались до рассвета. Тогда он наконец засыпал, но всего на несколько часов – надо было идти на работу.

Всю свою взрослую жизнь он чувствовал усталость. Он сам не понимал, как выдерживал все это. Оглядываясь на свою жизнь, он вспоминал только бесконечный ряд дней, сквозь которые ему приходилось мучительно продираться. И во всех воспоминаниях всегда присутствовала усталость. Иногда он вспоминал свои фотографии – не было ни одной, где бы он не выглядел изможденным. Тени мстили ему и оба раза, когда он был женат: женщины уставали от его постоянной тревоги и от того, что все свободное от работы время он спал. Они уставали от его ночных бдений, от того, что он не может внятно ответить на вопрос, почему он не спит ночью, как все. В конце концов они уходили, и он опять оставался в одиночестве.

Он посмотрел на часы. Четверть пятого утра. Он вышел в кухню и налил кофе из термоса. Градусник за окном показывал минус два. Градусник висел криво – вот-вот оторвется, и он подумал, что шурупы надо бы подкрутить. Когда он пошевелил штору, в темноте двора залаял пес. Шака был его единственной защитой. Имя для этого крупного скандинавского шпица он нашел в книге, название теперь уже и не помнил. В ней рассказывалось о могущественном зулусском вожде, и он подумал, что имя замечательно подходит сторожевому псу. Короткая, легкопроизносимая кличка. Он захватил кофе в гостиную и посмотрел на окна Тяжелые шторы наглухо задвинуты. Он в этом и не сомневался, но все равно не мог удержаться, чтобы не проверить.