«О Господи, пожалуйста, не допусти этого!..»

Нож пошел вниз по ее ноге и срезал то, что осталось от розовой пижамы. Голые ноги Хлои извивались, натягивая веревку. Теперь мужчина вел ножом вверх по ее ногам, начав с пальцев, потом вверх по лодыжке, икре, затем внутренней части бедра; продвигаясь дальше, нож давил сильнее, но все еще не резал плоть. Мужчина направил нож под линию трусиков на бедрах Хлои и срезал их, обнажая все ее тело.

– Ты выглядишь так аппетитно, что, может, мне просто придется тебя съесть, – сказал он грудным голосом.

«О Боже, нет, нет, нет. Это, вероятно, кошмарный сон. Пусть это будет кошмарный сон!»

Хлоя словно слышала голос отца: «Будь осторожна, Хлоя. Нью-Йорк – большой город, там живут разные люди, и не все они приятные».

Хлоя попыталась выплюнуть кляп. Она чувствовала, что сердце готово взорваться в груди. Ее руки судорожно дергались под веревкой, пока она не ощутила, как сдирает кожу с запястий.

Мужчина наблюдал за ее попытками высвободиться, затем положил нож на туалетный столик и снял черную футболку. Он был загорелым, грудь оказалась лишенной волос, мускулистой, живот – плоским и тренированным. Клоун расстегнул «молнию» на голубых джинсах, осторожно снял их с одной ноги, потом с другой и аккуратно повесил на спинку стула. На левой руке, прямо над запястьем, выделялся уродливый зигзагообразный шрам, идущий вверх. По какой-то непонятной причине Хлоя подумала о дорожном знаке, предупреждающем об опасном повороте.

– Тебе повезло, Хлоя, что ты вернулась домой не слишком поздно, – сказал он. – У нас еще много времени, чтобы поразвлекаться вместе.

Когда он снял трусы, она увидела, как он возбужден.